ПРОСТИТЬ НЕ ОЗНАЧАЕТ ПОСТУПИТЬ НА СЛУЖБУ К ТОМУ, КОГО ПРОСТИЛ
Дал интервью Владимиру Наумовичу Ойвину в связи с голодомором, вот оно плюс еще пара слов:

Владимир Ойвин В связи с 75-летием Голодомора 1932-33 годов как Вы оцениваете признание этой трагедии геноцидом украинского народа?

Священник Яков Кротов: Как историк я специально этим вопросом не занимался, но читал несколько интересных содержательных статей, причем не только украинских, и не российских авторов, а итальянские и французские работы. В них, на мой взгляд, совершенно убедительно показано, что голод на Украине – это отдельное явление, не связанное с голодом в СССР в целом, и там была совершенно сознательная политика Сталина, который хотел, видимо, нанести отдельный удар по украинскому крестьянству и народу в целом. И в этом смысле ссылки на то, что всем было плохо, в данном случае, всё-таки, не работают. Это если говорить о фактурной стороне дела, которую, как я понимаю, никто, кроме самых отчаянных людей, не отрицает.

Если же говорить о нравственной оценке, потому что ведь говорят именно об этом, то я бы сказал так: когда это называют геноцидом, то тут имеется в виду, что люди просят признать их беду и принять какие-то меры, чтобы это не повторилось в будущем. В этом смысл термин "геноцид" был порожден отчаянием и сознанием безнадежности, это был какой-то мощный сигнал наружу – посмотрите, что вы делаете с нами! В этом смысле надо называть Голодомор геноцидом, хотя, как историк, я не люблю этого термина, потому что он нулевой. История и генетика – несовместимы. Историк знает, насколько условно все генетическое, национальное.

Но я скажу так: сигнал тревоги подавать надо, потому что вероятность и возможность того, что опять кому-нибудь в России захочется надавить на Украину, Прибалтику, еще на кого-нибудь, остается. Поэтому продолжать посылать сигнал, о том, что это не просто некоторое прошлое зло, но что это может повториться, – нужно. Это если говорить о политике.

Если же говорить уж совсем по-евангельски, иначе зачем бы я все это говорил, то я бы сказал так: в этой полемике вокруг Голодомора мне очень не хватает одного, а именно христианского прощения тех, кто это устроил. Да, надо называть это Голодомором, назвать большевистскую верхушку людьми, которые совершали преступления, в том числе по российским основаниям, - и все-таки простить! Сопротивление этому должно быть, прежде всего, мирным построением своей жизни на началах примирения и прощения, хотя это невероятно трудно. Но с Божией помощью …

– Может быть, более правильно, кроме термина "геноцид", вводить термин стратоцид? В данном случае был удар не по всей украинской нации как таковой, а по украинскому крестьянству как наиболее зажиточной страте общества, которая в каком-то смысле воспринималась большевиками как угроза их власти, потому что была наиболее работоспособной, а посему наиболее самостоятельной?

– Мне бы не хотелось так ставить вопрос по двум причинам. Во-первых, если я правильно помню эти итальянские исследования, все-таки репрессиям и уничтожению подвергалось не только крестьянство. Крестьянство вымирало само собой, естественным образом, а украинская интеллигенция и политические страты подвергались истреблению. Главное, меня очень беспокоит сама постановка вопроса о том, не было ли украинское крестьянство, как наиболее самостоятельное и богатое, угрозой для советской власти. Я уверен, что нет. Точно так же, как современная Грузия не угроза для России. Вообще – жизнь для смерти угрозой не является. Между тем, эта вот мертвечина, которая прорвалась после революции к управлению огромной Россией, видит в жизни угрозу себе, а напрасно. Потому что, если бы не было Голодомора, то даже советский строй смог бы скорее вывернуться к человеческой жизни. А сейчас, к сожалению, все дальше и дальше от нее. Когда нам говорят, что кто-то провоцирует Кремль, надо понимать, что это параноидальное, осажденное, прошу прощения, бесноватое состояние души, которое, приводит к тому, что когда к бесноватому приближается Спаситель, то бесноватый начинает бесноваться еще больше и кричать, что это угроза его жизни… Это угроза не твоей жизни, а бесу, который в тебе сидит, и не более того.

– Я имел в виду не то, что украинские крестьяне представляли реальную угрозу советской власти, а то, что она совершенно необоснованно воспринимала их так.

– Тогда я согласен. Но это именно восприятие параноиков. Точно так же можно сказать, что Гитлер видел угрозу в евреях. Он искренне это видел, но, тем не менее, это все равно остается проявлением бесноватости. Так же, как видеть угрозу в капиталистах, в крестьянах, в буржуазии и вообще, в людях, которые тебе не подчиняются. А это, к сожалению, по сей день в России живо.

Уже не из интервью, а так замечу, что мне очень понравилась статья Оксаны Пахлевской (Против упырей прошлого. День. 19.11.2008). Пахлевская пишет: «Россия не признает ответственных за Голодомор, в частности, по той причине, что не признает ответственных за коммунизм вообще».

«Основной же тезис тот, что Голодомор был направлен не против украинцев, а против крестьян вообще разных народов СССР, поскольку умирали также крестьяне на Северном Кавказе и на Кубани. Неважно, что украинские историки подробно исследовали существенные отличия в формах голода в этих регионах (в частности, подчеркивается тот факт, что ТОЛЬКО в Украине села были окружены конной милицией, то есть люди были лишены любой возможности побега; ТОЛЬКО в украинских селах у крестьян отбиралось не только зерно, но и все ресурсы и средства для выживания и т.д.)».

Очень яркий срез русского нацизма и расизма в наблюдении: «Посол России Черномырдин посоветовал украинцам обращаться по вопросу Голодомора к своим друзьям грузинам, поскольку Сталин был грузином. Встречаются утверждения, что вину за Голодомор несут сами украинцы, поскольку Хрущев был якобы украинцем. Виноватыми можно 'назначить' и евреев - из-за их массового присутствия в органах ЧК и НКВД». Замечательно Пахлевская ставит отрицание Голодомора как геноцида в один ряд с замалчиванием Катыни.

Я бы только не стал противопоставлять Солженицына и Путина как жертву ЧК и сотрудника ЧК. Просто в ЧК (широко понимаемом) были разные отделы, разные поколения, конкуренция, иногда чекисты друг друга сажали и даже расстреливали. Но всё это «милые бранятся, только тешатся» - и то, что Солженицын возмущался определением голодомора как геноцида показывает, чем он тешился.

Теоретически, конечно, надо бы сперва дождаться, как Кремль попросит прощения за этот геноцид и многие другие, а лишь потом прощать. Но можно и сейчас простить и жить дальше – конечно, не вступая в отношения с Кремлём, пока тот не изменится. Простить не означает поступить на службу к тому, кого простил.