Прихожая · библиотеки · Якова · Кротова

Такой атеизм было реакцией на засилье богословского рационализма. В Европе, где всякий обязан был веровать (а такой Европа была с VIII по XVIII века), вера как личное дело, как дело сердца была почти неизвестна. Вера стала делом интеллекта, как в коммунистической России коммунизм превратился из жаркой страсти Кампанеллы в мозговую перхоть наёмных писак. В результате Бог отождествлялся с интеллектуальным. Учеников Царскосельского лицея накачивали схоластическими рассуждениями в защиту Бога (которые должны были противостоять не менее схоластическим рассуждениям против бытия Божия), но веры-то не было. И Пушкин писал: «Ум ищет Божества, а сердце не находит». Да и ум-то не искал - ум тренировали на поиск Божества, не более того.

В Просвещении разум дал бой религии и без труда этот бой выиграл. Без труда, потому что сражался не с верой, а именно с религией – с административным и рациональным явлением, составляющим периферию веры, феноменальное, а не ноуменальное в вере.

Атеисты начала XXI века (если судить по беседе четырёх крупнейших атеистов США в майском номере журнала «Эсквайр», да и по многим другим текстам) остаются пока в таком же прошлом, как и их излюбленный противник – государственная религия. На первом месте для них вопрос науки, а не вопрос творчества, вопрос не свободы, а закономерности.

Я первый раз столкнулся с таким неприкрытым нарушением воли автора. По моему разумению, если текст, который вызвал недовольство, изъят из обращения, то никакой полемики с ним быть не может, и недовольный может рассматривать это как свой триумф. Г-н Беркович подчёркивает, что "идеи" сохранились - так что мешает полемизировать с идеями, не цитируя меня? Что заставляет гг. Берковича и Дынина действовать столь странным образом, не представляю, а предупредить крохотное сообщество, интересующееся "еврейским вопросом" о недопустимом поведении этих господ, считаю разумным.

На своём сайте Беркович предупреждает, что копирование текстов без согласия авторов запрещено - но мой текст он поместил на своём сайте вопреки прямому моему запрету.

Вопрос о нравственности г-на Берковича для меня вполне разъяснился после того, как он позволил себе опубликовать цитаты из моих частных к нему писем. Более того, он цитировал их избирательно. Например, он процитировал фразу Ивана Грозного ("мне с тобою лаяться бесчестье"), но не процитировал моего личного комментария к этому фразе - что я считаю себя не Иваном Грозным, а именно пылью, слишком ничтожной, чтобы со мною полемизировали настоящие литераторы.

Беркович заявил, что цитирует не частные письма, а "письма в редакцию". Но я получил на свой частный и-мейл письма лично от г-на Берковича (не за подписью "от имени редакции"), я ответил ему частным порядком. Что ж, Берковича можно понять - попав в неприятную ситуацию, он не может из неё выпутаться без лжи (либо признав свою неправоту, на что он, видимо, неспособен).

Люди действительно делятся прежде всего не на евреев и не евреев, а на порядочных и не очень порядочных. Вот это гг. Беркович и Дынин могут цитировать и с этим полемизировать, сколько им угодно.

P.S. В оправдание г-на Берковича мне сообщили, что он пытается справиться с тем неприятным для него фактом, что некогда он был не иудеем и не евреев, а русским православным интеллигентом. Но, во-первых, я не вижу ничего травмирующего в этом факте, во-вторых, психотерапию надо осуществлять за свой счёт, а не за чужой.

Владелец одной дискотеки объявил, что устанавливает единую цену на билеты для всех, кто приходит потанцевать и послушать музыку: одну копейку. И в шесть часов вечера, когда дискотека открылась, пришло пять человек, и купили билеты по копейке, и веселились, и танцевали до полуночи. И в девятом часу вечера пришло двадцать человек, и купили билеты по копейке, и веселились, и танцевали до полуночи. А после одиннадцати часов вечера пришёл миллион человек, и купили билеты по копейке, и возмутились, и сказали хозяину: «Почему мы, пришедшие в двенадцатом часу, должны платить столько же, сколько пришедшие ранее и веселившиеся более нас? Сделай нам скидку!» Он же в ответ сказал одному из них: «Друг, разве я не властен в своём делать, что хочу? или глаз твой завистлив от того, что я добр?» И подозвав служителей, повелел им вернуть отдыхающим двенадцатого часа их копейки и выгнать на распутия градские и сказал: «Будут последние первыми, и первые последними, но скидок – не будет!»

Пойдёт к основному объёму:http://www.krotov.info/1/1/1/09_hokhma.htm

Директору Сахаровского центра Самодурову предъявили обвинение в кощунстве - за выставку "Запретное искусство". В т.ч. уголовным преступлением (причём рецидивом) названа конференция по выставке, в которой и я участвовал. Так что и я преступник. Когда-то Самодуров фыркал при моих словах о том, что естЬ "право на кощунство". Потом с ужасом согласился, что - есть такое право. А я теперь более скажу: есть ещё и обязанность кощунствовать, но это обязанность - для идиотов типа меня. Кто-то должен ниспровергать идолы.

Пообщавшись с очередным интернет-анонимом, услышал от него любопытный довод в защиту хамства: "А я должен проявить своё неравнодушие!"

Позитивный момент! А ошибка в том, что проявлять своё неравнодушие, свою веру, свою человечность надо творчески, а не милицейски. Кто не научился строгать - рубит.

Подробнее об авторе и ещё его работы тут: http://www.krotov.info/spravki/persons/20person/1901eychen.htm (к моему удивлению, в русской сети о нём ничего не нашлось - но приятно было найти родственную душу - еврей, спасшийся в Нью-Йорк, пацифист-квакер-другкатоликов, антибуржуй...

О юморе, в т.ч. в НЗ тут: http://www.krotov.info/spravki/temy/yu/yumor.html

Насмешка - не смех, потому что насмешка лжёт, а смех играет. Правда заключается в том, что все, имеющее бытие, имеет равный размер, не является ничтожным, не может быть уничтоженным. В этом отношении даже насмешка над грехом недопустима. Она есть ложь и ругань, разновидность убийства.

Смех (и насмешка, поскольку насмешка всё-таки является частью искусства смеха) не уничтожает. Смех вынимает из контекста. Это можно сравнить с раздеванием: голый король лишён того, что делает его королём. Если, конечно, речь идёт о земном, материальном, видимом властителе.

Если из контекста вынимается слабость, она съёживается, она кажется меньше. Слабость и заключается в невозможности существовать вне окружения, в ослабленном внутреннем бытии. Сатира и юмор именно вынимают грех из того контекста, в котором зло черпает свою силу, почему грех становится не таким опасным, выявляются его слабые места. Если же из контекста вынуто нечто сильное, дающее жизнь окружающему, а не потребляющее, то это сильное оказывается предметом не смеха, а удивления - от трепета до богослужения.

Поэтому смех над святыней невозможен. Свобода от контекста - игра, но эта игра становится своеобразным тестом, проверкой для того, что изымается. Если святыня поддаётся осмеиванию, то она - не настоящая святыня. Осмеять можно лишь то в святом, что является поверхностным. Можно осмеять царскую мантию, но не царя - если царь настоящий, он и голым сохраняет своё величие, даже становится ещё более великим. На этом основано поклонение Распятому. Величие святыни особенно ярко проявляется в её способности смеяться над собой. Такова самоирония Иисуса.

Постоянный контекст этого будет тут: http://www.krotov.info/yakov/2_chlvek/5_yumor/yumor.html

Жестокость без насилия так же отличается от насилия с жестокостью как скорлупа ореха от пистолета, которым лупят врага по голове. Из пистолета можно просто выстрелить, безо всякой жестокости. Враг умрёт. Лучше бы по голове - есть шанс выжить.

Человек боится жестокости как ипостаси насилия, но разумнее бояться насилия лицемерного, под видом любви и доброты. Все войны начинаются не из жестокости, а из доброты и заботы о ближних. Пытки и смертные казни, до самых изуверских, - проявления не жестокости, а попечения о людях, которые пострадали или могут пострадать от преступления. ( Read more... )

Наблюдение верное, но не полное. Благодарность мешает полюбить, но благодарность не мешает любить. Когда пропасть уже засыпана, когда брак уже заключён, тогда благодарность вытекает из любви и, возвращаясь, подпитывает её. Поэтому благодарность стоит в центре отношений Бога и человека, не мешая им любить друг друга, а помогая, как, например, благодарность за освобождение из Египта или благодарность за Иисуса.

*

Забавно: пять человек пытались мне объяснить в разное время, как делать кат. Все пятеро - включая одного заочного и, в отличие от других, непрошеного и невежливого советчика вчера - объясняли неправильно, неполно. Все удивлялись моей непонятливости и тому, что у меня не получается. Вчера ко мне зашёл магистр, ещё раз удивился, что у меня не получается, сел, стал показывать - и сам поразился тому, что одну деталь забыл обозначить. Она для него - как и для других советчиков - самоочевидная. А учитель - тот, кто помнит, что ничего самоочевидного нет.

Но всем советчикам я очень благодарен - научиться тому, что ничего самоочевидного нет, это очень важно.

Жёсткость позволяет видеть мир, но мир не жесток. Мир цветаст и цветист. Как зрение различает цвета, так интеллект различает смыслы, которыми наполнены жёсткие линии. Горе уму, когда он видит цвета как пятна, не видит контуров. Тогда уж лучше жёсткость взгляда, - по этой причине, возможно, профессиональные фотографы предпочитают чёрно-белые фотографии.

( Read more... )

Постоянное место будет где-то внутри этого текста: http://www.krotov.info/yakov/2_chlvek/2_svoystva/1_zar.htm

"Прикольно смотреть на эту молодёжь. Всё у них впереди: дети, заботы. Каких-то искушений они благополучно избежали. Нет у них ни злости ни сомнений относительно коммунистов. Они просто не застали той власти. Сразу какой пласт переживаний долой, а? А мы то грохотали и беспокоились. "Выбирай сердцем" - помните? От дурь была! Никаких проблем относительно ИНН, компьютеров, новых паспортов. Сразу приехали с компом, поставили тарелку на крышу и в мир мультимедиа из глухой деревни. Читать всяких там Шмеманов, Афанасьевых, и прочих парижан им ни к чему. Увы, как это устарело для молодых священников. Зато прекрасно вымуштрованы в подчинении архиерею, безупречно. Понимают, что попали в рабство. Они к этому готовы. Босс всегда прав. Новое поколение выбирает пепси. ... Они из простых, а кто похитрее - сразу устроились поближе к власти угождать владыке. Те вырастают номенклатурой. Да, я это к чему? Новое поколение попов пришло, и я не готов оценить его. Оно просто другое" (evgent.livejournal.com, 4.11.2007).

Сам автор этого "репортажа" не старик - 1972 года рождения. Это не "застойное" поколение, это люди, совершеннолетие которых пришлось на 1990 год. И он коммунистов настоящих не может помнить и, что важнее, не хочет. Он досадует на собственное свободолюбие 1990-х годов, оказавшееся преходящим возрастным явлением. Антисемит (поклонник Чекрыгина), но не агрессивный. "Шмеман, Афанасьев" - это его предел вольнодумства. Бердяев и Мень запредельны. Для него нормально многое, что ненормально для "меневцев", причём - в отличие от "меневцев" - он даже не задумывается над тем, нормален ли он. И вот - удивляется тому, что следующая модификация ещё более рабья, чем он сам. Ничего "другого" нет в этом "полупоколении". Более того: по этому духовенству можно изучать и понимать историю России и XVII века, и XIX. То же чиновничье мироощущение, тот же сословный эгоизм, узость горизонта, холопство перед начальством, та же - в провинции - нищета и непонятность жизненного статуса. Не народ и не номенклатура, а так, что-то посередине. То же благочестие – искреннее, изогнутое, таящееся в себе, иногда противоположное тому, что человек проповедует «по службе».

Вечная память всем погибшим.

Статья Бориса Стругацкого против фашизма (см. на сайте в новых поступлениях) прекрасный образец слабости российских интеллектуалов перед лицом власти. Статья написана в 2004 году, но в ней нет ни слова про фашизм Кремля (и нацизм - Стругацкий по советской привычке не различает эти понятия). Фашизм сводится к национализму низов, а систематическая политика верхов по насаждению фашизма - не замечается. Проводится привычная для Стругацких мысль о том, что фашизм - это продолжение средневековья. Это классический тезис советской пропаганды, но ведь он абсолютно неверен. Средневековье не знало понятия "нации" в современном смысле, не знало и стремления к национальной исключительности.

Стругацкий сводит фашизм к пропаганде национальной исключительности, но это неверно: Гитлер был куда умнее, а немцы были куда добрее. Они не считали себя лучше других, они просто отстаивали право немецкого народа на существование. Как нынешний кремлёвский режим отстаивает право русского народа на существование. Кремль же не обзывает грузин никакими плохими словами. Он просто откусывает от Грузии кусок, как Гитлер откусывал куски от Европы. Как современная российская пропаганда развлекает народ и вовсе не показывает зверств русских солдат в Чечне, так что можно прожить и не подозревать об этих жертвах, а видеть лишь гламур, так немцы жили под Гитлером, искренне не сознавая - вопреки напору информации - что убивает евреев, гомосексуалов, цыган.

Куда вернее рассуждает западный журналист о питерском интеллектуале, который вздыхает о времени, когда милиция не давала людям гулять по Невскому в шортах - он квалифицирует этого интеллектуала именно как фашиста.

Лубянка закономерно сменила Политбюро. Тайная политическая полиция это газонокосилка идеологического государства. Идея умерла. Газонокосилка осталась без хозяина, но она продолжает ездить по лужайке, не давая расти жизни, ездит беспорядочнее, чем прежде. Это делает её не менее, а более опасной. Нацистская овчарка, дрессированная грыть людей, в отсутствие нациста - опаснее, чем при нём. См. "Верный Руслан".